Публикации

Зачем нужны ООПТ: 10 историй спасения

Ограничения, которые выставляют заповедники и национальные парки, могут показаться кому-то неоправданными. На отдельных участках нельзя даже прогуляться, не говоря уже о том, чтобы строить здания, прокладывать дороги или искать золото. Зачем это нужно?
Сегодня, во Всемирный день охраны мест обитания, рассказываем, как особо охраняемые природные территории (ООПТ) помогают сохранять природу и отодвигать от пропасти целые популяции редких животных. И каких нечеловеческих это может требовать сил.

Баргузинский заповедник и соболи

С истории охраны соболя фактически начинается история российской заповедной системы. К началу XX в Российской империи практически истребили баргузинского соболя — его тёмная и шелковистая шерсть («пушистое золото») очень ценилась на всех рынках мира. Охоту на соболя вели круглый год без учета способности популяции к воспроизводству.
В 1914 году на берега Байкала отправилась экспедиция под руководством зоолога Григория Доппельмаира, которая обнаружила в дикой природе всего 20–30 соболей. Ситуация сложилась критическая и требовала срочного вмешательства.
К 1916–1917 году учёные смогли добиться создания на северо-восточном берегу Байкала Баргузинского заповедника — первого государственного заповедника в России. Его главной задачей стало сохранение и восстановление популяции соболя.
С того момента охота на баргузинского соболя была запрещена. Территорию заповедника разделили на зоны: в самом его сердце создали максимально защищённые участки тайги, где животные могли спокойно размножаться без какого-либо беспокойства со стороны человека. Кроме того, заповедник патрулировали штатные егеря и наблюдатели, пресекая любое браконьерство. Учёные под руководством первого директора Константина Забелина вели постоянный мониторинг и учёт численности выживших зверьков.
Всего спустя 20 лет, к 1936–1938 годам соболь полностью освоил все пригодные лесные угодья внутри границ Баргузинского заповедника. Плотность популяции выросла настолько, что молодые особи начали активно выходить за пределы охраняемой зоны и расселяться дальше по долинам рек.
В последующие годы (к 1950-м) общее поголовье соболей непосредственно на охраняемом участке хребта стабилизировалось на планке в 500–800 особей. Сейчас общая численность соболя в заповеднике составляет 900–1050 особей. Баргузинских заповедник продолжает охранять не только этого милого зверька, но и целую всё северо-восточное побережья Байкала.

Воронежский заповедник и бобры

Сейчас это звучит странно, но к началу XX века на огромной территории России уцелело всего несколько изолированных популяций бобров общей численностью около пары сотен особей. На зверя охотились ради теплого и непромокаемого меха, мускуса, который использовался в медицине и парфюмерии, и мяса.
В 1922 году советское правительство ввело строжайший повсеместный запрет на добычу бобров, чтобы дать выжившим особям шанс на размножение. 3 декабря 1923 года был учрежден Государственный бобровый заповедник (ныне Воронежский). Вся его территория строго охранялась от браконьеров.
Когда создавался заповедник, на его территории оставалось всего 20–30 речных бобров. Уже к 1935 году здесь насчитывали более 450 животных.
С середины 1930-х по 1970-е годы воронежские бобры были расселены в 52 регионах СССР — от Архангельска до Дальнего Востока, а также отправлены в Польшу, Германию и Монголию.
По данным Минприроды РФ, современная численность речного бобра в России составляет около 804 тысяч особей. Генетически около 50% бобров (каждый второй) в России сегодня имеют воронежские корни.

Лапландский заповедник и северные олени

К началу XX века из-за интенсивного освоения Севера, бесконтрольной охоты и нарушения привычной среды обитания дикий северный олень на Кольском полуострове оказался на грани исчезновения. К 1929 году на огромной территории запада Кольского Севера осталось всего около 95 диких оленей.
Чтобы спасти и изучить редкую популляцию дикого северного оленя и уникальные нетронутые лишайниковые пастбища (ягельники), в январе 1930 года в Мурманской области создали Лапландский заповедник.
Выдающиеся зоологи и исследователи, такие как Олег Семенов-Тян-Шанский, вели постоянный мониторинг численности и поведения животных, изучая их экосистемные связи. На площади более 278 тысяч гектаров был введен строгий заповедный режим, который пресёк охоту и защитил зимние пастбища оленей от разрушения.
Через тридцать лет, в 1960-м, здесь насчитывалось уже 1935 диких северных оленей. Сейчас в Лапландском заповеднике живёт около тысячи животных западной группировки. Это единственное место в северо-западной части Европы, где дикий северный олень в таких количествах благополучно живет в естественной среде.

Сихотэ-Алинский заповедник и амурские тигры

Сегодня амурский тигр — один из главных символов охраны природы в России, а вот в XIX и начале XX века он считался ценным охотничьим трофеем. Из-за невероятно красивой шкуры хищников массово отстреливали, а тигрят активно отлавливали для продажи в зарубежные зоопарки и цирки. Ежегодно охотники убивали до 100 зверей. Кроме того, масштабное промышленное освоение Дальнего Востока, вырубка уникальных кедрово-широколиственных лесов и регулярные лесные пожары лишили тигров их привычного дома.
Проведённые в 1930–1940-е годы исследования показали, что на российском Дальнем Востоке оставалось не более 30–40 тигров. Один из крупнейших сохранившихся очагов находился именно на территории Сихотэ-Алинского заповедника.
Зоолог Лев Капланов, работавший здесь, одним из первых потребовал прекратить уничтожение хищника. В 1947 году в СССР запретили охоту на тигров, позже ограничили и отлов тигрят. Сам заповедник стал ядром, из которого популяция впоследствии начала восстанавливаться и расселяться по региону.
Сегодня на его территории и рядом с ней постоянно живут более 20 амурских тигров. Во всей России, по официальным данным, численность амурского тигра в дикой природе достигла не менее 750 особей (включая котят). Для сравнения: еще в 2013 году в стране насчитывалось около 430 особей.

Кавказский заповедник и зубры

Зубры оказались на грани полного исчезновения к началу XX века, а к 1927 году в дикой природе не осталось ни одного вольного зубра. К этому привела массовая и бесконтрольная охота ради мяса и шерсти, а также масштабная вырубка лесов и выжигание природных территорий для расширения сельскохозяйственных угодий.
Человеком, который посчитал исчезающих зубров, забил тревогу и настоял на создании заповедника, был Христофор Шапошников — выдающийся учёный-биолог, лесничий Белореченского лесничества Кубанской охоты. Сегодня Кавказский заповедник официально носит его имя.
Шапошников прекрасно знал горные леса и зафиксировал стремительное сокращение численности диких быков из-за браконьерства. Он первым составил научное обоснование и направил в Российскую академию наук детальный проект создания заповедника на землях, арендованных и находящихся под защитой царской семьи.
Когда после революции царская охрана лесов исчезла, а зубров начали массово истреблять, Шапошников влез в огромные долги и лично арендовал часть земель, чтобы хоть как-то защитить диких животных.
С приходом советской власти биолог проявил настойчивость: он сумел выйти на уполномоченных Реввоенсовета и через них донести информацию о критической ситуации на Кавказе до Луначарского и Ленина. Это увенчалось успехом: 12 мая 1924 года был подписан декрет об учреждении Кавказского зубрового заповедника, а Шапошников стал его первым директором.
Поскольку чистокровных кавказских зубров в природе не осталось, ученый Михаил Заблоцкий в 1938–1940 годах разработал и возглавил план спасения. В июне 1940 года из заповедника «Аскания-Нова» на Кавказ завезли пять гибридных особей (зубробизонов) — одного самца по кличке Журавль и четырех самок (Жанку, Лиру, Волну и Еруню). Идея заключалась в том, чтобы использовать этих животных, а затем постепенно «поглощать» примесь чужой крови, скрещивая их потомство с чистокровными равнинными зубрами (включая быка Бодо, в жилах которого текла кровь кавказского зубра).
Уже в октябре 1940 года в Кавказском заповеднике родился первый теленок — Валькирия.
В период Великой Отечественной войны Кишинский зубровый парк оказался в зоне боевых действий. Оставшиеся сотрудники совершили подвиг: несмотря на голод, бомбежки и браконьеров, они укрывали небольшое стадо в труднодоступных высокогорных балках и сохранили племенное ядро.
После войны из центральных питомников в Кавказский заповедник доставили чистокровных беловежских зубров — быков Пущанина и Пухара. С этого момента гибридных самцов полностью исключили из размножения.Кровь американского бизона из поколения в поколение методично вытеснялась чистокровной зубровьей кровью. Новое поколение животных стало внешне и генетически практически идентично исчезнувшему горному зубру.
В 1952 году первую окрепшую группу из 18 особей перевели на полувольное содержание в Умпырскую долину. Животные успешно адаптировались к суровому горному рельефу, хищникам и самостоятельному поиску корма. К 1960 году кавказские зубры окончательно одичали, сформировали устойчивые вольные стада и начали самостоятельно расселяться по территории заповедника.
Благодаря этой многолетней работы популяция выросла с 5 привезенных особей в 1940 году до примерно 1150 животных в наши дни, вернув кавказскому зубру статус полноправного хозяина кавказских гор.

«Земля леопарда» и… дальневосточные леопарды!

История дальневосточного леопарда разворачивалась уже практически на наших глазах. В начале 2000-х годов популяция этой дикой кошки составляла лишь 30–40 особей. Главной причиной стало жестокое браконьерство: на хищника активно охотились ради ценной пятнистой шкуры, а его органы поставлялись на чёрный рынок для традиционной восточной медицины.
Параллельно шло масштабное преобразование уссурийской тайги — массовые вырубки лесов, регулярные пожары и развитие инфраструктуры лишили кошек привычного дома, фрагментировав их ареал обитания на крошечные изолированные островки. Человек также подорвал кормовую базу леопарда, истребляя копытных животных, из-за чего хищники голодали и совершали набеги на частные оленеводческие хозяйства, где их целенаправленно отстреливали хозяева. Финальным ударом для ослабшего вида стал инбридинг — из-за экстремально низкой численности выжившие животные были вынуждены скрещиваться с близкими родственниками, что привело к генетическому вырождению, снижению иммунитета и тяжелым врожденным патологиям.
Для спасения этого уникального хищника от гибели в апреле 2012 года в Приморском крае был создан национальный парк «Земля леопарда». Создание заповедной зоны не только спасло вид от вымирания, но и привело к демографическому прорыву: за годы работы парка численность дальневосточного леопарда выросла более чем в три раза, увеличившись с критических 30 особей до почти 130 хищников, которые теперь активно расселяются и за пределы охраняемых территорий.

«Чёрные земли» и сайгак

В начале XXI века не менее тревожно выглядела судьба сайгака Северо-Западного Прикаспия. В 1950–1960-е годы здесь жили сотни тысяч животных, но браконьерство и преобразование степей обрушили их численность. В 2012 году Минприроды оценивало популяцию примерно в 5 тысяч особей и предупреждало, что мы можем потерять её. Позже её численность упала ещё до трёх тысяч.
Одним из центров охраны стал заповедник «Чёрные земли». Инспекторы боролись с браконьерством, учёные вели мониторинг, а сама территория сохраняла ключевые степные местообитания.
К 2025 году численность сайгаков, по данным заповедника, достигла 53 тысяч, а Минприроды в 2026 году оценивало всю российскую популяцию Северо-Западного Прикаспия примерно в 60 тысяч животных. Её основное ядро приходится именно на «Чёрные земли».

Оренбургский заповедник и дикая лошадь

Оренбургский заповедник — это единственная в России территория, где удалось вернуть последнюю истинно дикую лошадь Земли в её первозданную среду обитания. Лошадь Пржевальского некогда полностью исчезла из дикой природы по вине человека, однако благодаря масштабной заповедной программе её популяция в уральских степях сегодня успешно растёт и развивается.
Сам заповедник состоит из пяти изолированных степных участков. В 2015 году специально под проект реинтродукции диких коней был учреждён пятый, самый молодой участок — «Предуральская степь» площадью более 16,5 тысяч гектаров.
Именно здесь был открыт Центр реинтродукции лошади Пржевальского, куда завезли первых чистокровных особей из полувольных резерватов Франции и Венгрии. Проект оказался настолько успешным, что Оренбуржье досрочно выполнило план по воспроизводству редкого копытного. К 2026 году популяция лошадей в заповеднике выросла до 125–130 особей, а оренбургские специалисты даже начали делиться животными с другими регионами, отправив первую группу для расселения в Хакасию.

Хинганский заповедник и журавли

Основной угрозой для выживания редких японских и даурских журавлей на Дальнем Востоке стала активная хозяйственная деятельность человека, которая привела к критическому сокращению численности птиц во второй половине XX века. Освоение Архаринской низменности, распашка земель под сельское хозяйство, массовое осушение болот и выжигание травы уничтожали привычные места гнездования. Из-за фактора беспокойства, браконьерства, регулярных весенних пожаров и дефицита безопасных природных территорий дикие журавли оказались на грани полного исчезновения.
В период кризиса второй половины XX века на Архаринской низменности оставались считанные единицы гнездящихся пар, а общая численность видов в России исчислялась лишь десятками особей.
Создание Хинганского заповедника помогло переломить ситуацию. В первую очередь под строгую охрану были взяты обширные водно-болотные угодья, ставшие островком безопасности, где птицы могли спокойно строить гнезда и выводить птенцов вдали от влияния человека. Важнейшим шагом стало открытие в 1988 году Станции реинтродукции редких видов птиц. Благодаря инкубационному разведению журавлей из яиц, поступающих из ведущих зоопарков страны, и уникальному полувольному методу выращивания, заповедник начал ежегодно возвращать окрепших молодых птиц в дикую природу, компенсируя потери популяции и успешно восстанавливая ее генофонд.
Сегодня, по данным масштабных авиаучётов и государственного мониторинга, только на заповедных угодьях низменности стабильно гнездятся до 23 территориальных пар японских и до 50 пар даурских журавлей. За всё время работы Станции реинтродукции в дикую природу было выпущено около 200 подготовленных птиц, что позволило увеличить общую популяцию журавлей в России до 500–600 особей каждого вида. Эти птицы составляют весомую и защищённую часть общемирового генофонда.

Ханкайский заповедник и аист

Основной угрозой для выживания дальневосточного аиста во второй половине XX века стали масштабная вырубка лесов, осушение болот и разрушительные весенние пожары в бассейне реки Амур. В отличие от европейских сородичей, дальневосточные аисты категорически избегают соседства с людьми и строят свои огромные двухметровые гнёзда исключительно на вершинах крупных раскидистых деревьев. Из-за активной хозяйственной деятельности человека, массового выжигания сухой травы фермерами и вырубки лесов птицы лишились как кормовой базы (мелкой рыбы и лягушек), так и мест для гнездования.
На Приханкайской низменности к 1970–1980-м годам численность дальневосточного аиста сократилась всего до 7–14 гнездящихся пар. В 1990 году на южном и восточном побережье озера Ханка был создан Ханкайский заповедник, включивший одни из наиболее ценных местообитаний вида. С начала 1990-х численность аистов здесь начала постепенно восстанавливаться. В конце XX века на территории заповедника учитывали около 14 пар, в 2018 году — уже 69, в 2022-м — 118, а в 2025 году исследователи насчитали 264 гнездящиеся пары — исторический максимум для этой территории.
Одной только строгой охраной дело не ограничилось. В заповеднике предотвращают распространение пожаров и создают для птиц искусственные места для гнездования. С 1994 по 2022 год здесь установили 36 специальных опор, на которых аисты могут строить гнёзда вместо старых и разрушающихся деревьев. В 2025 году 13 таких конструкций уже были заняты птицами.

Так зачем всё-таки нужны ООПТ?

Все эти истории легко назвать сказкой: без заповедников было плохо, а с заповедниками стало хорошо. Но в реальности всё намного сложнее.
Особо охраняемые территории не гарантируют чудес. Некоторые виды продолжают сокращаться даже внутри них, климат меняет экосистемы, пожары не останавливаются перед границами заповедника, а животные постоянно пересекают административные границы.

Если вы хотите первыми получать интересные материалы от «Голоса Земли», подписывайтесь на нашу рассылку, а если вам близко то, что мы делаем, поддержите нашу работу пожертвованием. Ваша помощь — то, что помогает нам заниматься охраной природы каждый день ♥

2026-10-06 14:27 Что к чему Дикая природа