Гуляя по лесам в густонаселенных регионах, вы наверняка обращали внимание на странную картину: поваленные деревья аккуратно распилены на метровые отрезки и сложены в небольшие кучки. На первый взгляд кажется, что кто-то заготовил дрова для просушки, однако забирать их никто не спешит — они так и остаются лежать в лесу, постепенно превращаясь в труху.
Разбираемся, кто и зачем складывает эти «поленницы», помогает ли это природе и почему на самом деле эта практика вызывает множество вопросов.
Что это такое?
То, что выглядит как забытые дрова, на профессиональном языке лесников называется «уборкой неликвидной древесины» (УНД) или «очисткой от захламленности». Если присмотреться, рядом с такими кучками можно найти деляночный столбик с соответствующей аббревиатурой.
По Лесному кодексу это считается санитарно-оздоровительным мероприятием. Древесину, которая уже ни на что не годится или вывоз которой экономически невыгоден, просто собирают в кучи и оставляют перегнивать прямо на месте.
Защищает ли это лес от вредителей?
Официальная цель таких мероприятий — предупреждение распространения лесных вредителей. Однако, как отмечают эксперты, с точки зрения санитарной безопасности такая уборка не имеет практически никакого смысла.
Вредным организмам абсолютно все равно, размножаться на хаотично разбросанных ветках или в красиво уложенных штабелях. Более того, стволы, которые просто лежат на земле, сгнивают быстрее: у них больше площадь соприкосновения с почвой, они меньше высыхают летом, что создает идеальные условия для дереворазрушающих грибов. Распиливая и складывая древесину в кучи, лесорубы парадоксальным образом лишь замедляют процесс ее естественного разложения.
Если это бессмысленно, зачем на это тратят деньги?
Масштабы уборки неликвидной древесины впечатляют: например, в одном только Подмосковье ежегодно так «убирают» около четырех тысяч гектаров леса. Учитывая, что нормативные затраты в столичном регионе составляют около 100 тысяч рублей за гектар, речь идет о колоссальных бюджетах.
Эксперты выделяют три главные причины, почему эта практика до сих пор жива:
- Дань традиции и бюджетная зависимость. Так делали еще в 1970-80-е годы. Сегодня выживание лесохозяйственных организаций напрямую зависит от государственного финансирования. Если признать процедуру ненужной, лесное хозяйство лишится значительной части денег и рабочих мест.
- Эстетика и удобство. Лес, заваленный мертвой древесиной, становится непроходимым для людей. Уборка делает его более удобным для прогулок. Правда, охватить таким образом все территории невозможно: в том же Подмосковье успевают очистить лишь 0.2% лесов в год, и на полную уборку региона ушло бы около пяти столетий.
- Следствие бесхозяйственности. Огромное количество валежника в лесу — это результат отсутствия правильного лесопаркового хозяйства. Если бы в лесах вовремя проводили разреживание и грамотно использовали древесину, такого объема естественного отпада просто бы не возникало.
Как сделать лучше?
- Убирать только там, где это нужно людям. Единственный рациональный смысл этих работ — комфорт отдыхающих. Поэтому расчищать нужно только основные тропы и дороги, просто отодвигая стволы, которые мешают проходу.
- Бороться с реальным мусором. Сэкономленные силы и средства логичнее пустить на уборку строительного и бытового мусора, которого в лесах становится все больше.
- Вернуть полноценное лесное хозяйство. В староосвоенных лесах необходимо наладить цикл лесовыращивания и использования древесины.
Проблема гниющих в лесу стволов имеет и более глубокий экологический подтекст. Пока в доступных пригородных лесах древесина бесцельно превращается в труху, в стране возникает дефицит ценного сырья. В конечном итоге это становится главным драйвером для вырубки диких, нетронутых лесов, имеющих высочайшую природоохранную ценность.